Сайт функционирует в тестовом режиме, о найденных ошибках просьба сообщать администратору сайта.

Как культуризм практически вошел в мою жизнь

Аватар пользователя Леонид Остапенко

      В 1961 году я окончил среднюю школу, и попытался поступить в Одесский электротехнический институт связи. Поскольку тогда по указу Никиты Хрущева предпочтение имели те абитуриенты, у которых был трудовой стаж, я, сдав сносно экзамены, не был зачислен. Откуда мне было взять этот стаж, если мне было неполных 17 лет? Надо  сказать, что в школе занятия спортом у меня ограничивались бегом на средние дистанции, ручным мячом (стоял вратарем в сборной команде районе) и пулевой стрельбой, при этом только в последнем виде спорта я добился серьезного успеха, получив в 16 лет третий взрослый разряд в стрелковом упражнении с малокалиберной винтовкой. 

      На лацкане страшно модного тогда твидового пиджака - значок 3 разряда по стрельбе.

      Деваться было некуда. Амбиций у меня было выше крыши, но больше всего я тогда хотел избавить родителей от необходимости меня содержать. Поэтому тут же стал устраиваться на работу. Мои увлечения радиоделом привели меня сначала в контору, называющуюся «Сельэлектро», которая занималась проведением электричества в села Одесской области, и я там научился тянуть провода и лихо лазать по столбам на «когтях». Операция по удалению аппендицита через полгода этих упражнений прервала мою блестящую карьеру сельского электрика (где был реальная возможность заработать себе цирроз печени по причине чрезвычайного гостеприимства и развитого искусства самогоноварения тех, в чьи дома подводилось электричество). После операции я, не имея возможности работать физически, окончил водительские курсы, получив права водителя-профессионала 3-го класса, и после того, как шов на моем плоском животе зарубцевался, я стал снова искать работу.  

       Поиск приложения своих несуществующих (или таящихся глубоко внутри) талантов был простым: я пошел в порт и оформился разнорабочим. Машину мне по молодости лет не доверили, другой специальности, как и до этого, нет, поэтому мне выпала почетная обязанность ремонтировать железнодорожные пути в Одесском порту. При этом даже позволили жить в общежитии - это была отличная возможность избавить родителей от хлопот, а меня - от зависимости и опеки.

         Начал я в порту с отличного силового упражнения – перетаскивания шпал и рельсов, но амбиции диктовали мне переход на более высокий уровень: я решил освоить специальный ручной молоток для забивания костылей. Это штука очень хитрая: он узкий – в поперечнике всего примерно 3х3 см, однако длиной около 40 см, с легкой серповидностью, и на прямой длинной рукояти. Теперь я понимаю, что при правильном замахе и ударе молоток развивал гигантскую кинетическую энергию. У нас в бригаде были парни, которые значительно отличались хорошим физическим развитием по сравнению со мной, с моим бараньим весом 62 кг при росте 175 см. Эти ребята на забивание одного костыля в шпалу расходовали всего два удара: один наживляющий, другой основной, когда костыль входил в дырку в стальной накладке шпалы по самую шляпку. Они даже не оглядывались на этот костыль, как мастер боевых искусств, будучи совершенно уверенными в результате удара. Ими можно было любоваться. На освоение этого молотка и, главное, удара им, у меня ушло около трех месяцев, при этом, как правило, мне нужно было для «победы» над костылем 2-3 удара. Иногда при хорошем стечении всех обстоятельств – всего два. Подводили кисти и предплечья – они всегда были и остаются до сих пор слабее относительно других мышечных групп. 

         Следующий этап моего физического совершенствования – это освоение специального вибрационного устройства для уплотнения гравия под шпалами (ручная виброподбивка). Здесь все было намного сложнее. Прибор этот работает на электричестве, довольно массивный, весом около 30 кг, а частота вибрации у него, как кажется, промышленная – 50 герц. Первый час работы с этой виброподбивкой привел к шокирующему результату: в перерыве на обед в портовой столовой я просто не мог удержать в руке ни ложку, ни вилку. Пальцы не слушались. Это в медицине именуется «вибрационной болезнью». Обед, равно как и ужин, ограничился бутылкой молока и батоном белого хлеба, или куском колбасы, то есть тем, что я был в состоянии удержать в руках. Мелкие предметы руки упорно не желали брать и удерживать. Так продолжалось около 2-3 недель, и о чудо! Прибор стал послушным, пальцы стали сгибаться и разгибаться вполне сносно, а аппетит это устройство нагоняло просто невероятный. Более того, намного надежнее и сильнее стал хват, и с молотком я справлялся может быть, не лучше, но и не хуже других.

             Так прошел год, и еще одна попытка поступить в Институт Связи окончилась тем же: года трудового стажа на самых передовых позициях борьбы за светлое будущее снова оказалось недостаточно. Но я увидел, как легко зачисляли в институт парней, пришедших из армии (вне зависимости от полученных оценок, лишь бы это были не двойки и не колы), и у меня сформировалось ясное понимание того, что другого пути честного поступления в ВУЗ у меня просто нет. Поэтому я смирился и, не задумываясь более об учебе, легко отработал в том же Одесском порту нужные несколько месяцев до ноября 1963 года, когда меня призвали на службу.

         Жил тогда я в общежитии на Пересыпи, почти у самого моста (о котором даже есть одесская песня «От моста до бойни») и, хотя у некоторых моих коллег еще оставалось время, чтобы помахать гантелями или гирей, мой энтузиазм почти полностью расходовался в рабочее время. Конечно, я купил в книжном магазине на Дерибасовской книгу Романа Павловича Мороза «Развивайте силу» с комплексами гантельной гимнастики, пытался что-то делать, но на это серьезно не хватало сил. Весь культуризм, таким образом, в этот период состоял в физической работе молотком и виброподбивкой, и это позволило мне набрать за два года каторжного труда около двух килограммов. Внешне я не изменился совершенно – «рама», сухожилия и чуточку мышц. Словом, «резьба по кости».

           И вот – служба в армии. Должен вам сказать, что попал я в элитную часть, ракетную бригаду, и в то время в той части дедовщины как таковой не было, а если и была, то мы ей были только рады, поскольку каждый увольняющийся «дед» обязан был подготовить себе смену в боевом расчете. И старослужащие охотно опекали нас, понимая, что чем раньше мы реально встанем в строй, тем быстрее после приказа их уволят. Фактически у каждого был персональный «дед». Я после курса молодого бойца принял от «деда» радийную машину и взялся ее «доводить» под себя.

             И, конечно, наступило время систематической физической подготовки… Тут мои таланты снова заканчивались.  Обязательная утренняя зарядка была сущим издевательством и ничего не давала, кроме обострения и без того приличного аппетита. Со стрельбой из автомата я справлялся отлично, благодаря навыкам, полученным еще в средней школе. Но мне несказанно повезло во всем том, что касалось практической силовой подготовки. У нас в призыве оказались парни, которые тут же принялись совершенствоваться в том, что нужно было для сдачи зачетов по физо: в подтягиваниях на перекладине, выходе силой, подъеме переворотом, подъеме прямых ног к перекладине в висе, отжиманиях и несложном гимнастическом комплексе упражнений на брусьях. Я принялся с бульдожьим упрямством осваивать эти премудрости. До сих пор помню ребят, с которыми тренировался: Витя Кучерявый, Володя Вербицкий, Коля Роздобудько из Одессы, Коля Пустовой из Николаева, Володя Скалозуб и Коля Дидок из Запорожья. Последний до армии занимался тяжелой атлетикой и неплохо владел техникой выполнения основных и подводящих упражнений.

             Я крайний справа в нижнем ряду - это 1965 год.

            Штанга у нас в подразделении была, с приличным набором дисков, были чугунные литые гантели разного веса – и все…

        И вот тут мы все открыли для себя потрясающий источник информации – журнал «Спортивная жизнь России». Там печатались те, кто был родителями бодибилдинга в СССР: Георгий Павлович Тэнно, Геннадий Петрович Балдин, Олег Семенович Зуйков, основным их соавтором был великолепный корреспондент Анатолий Михайлович Коршунов (Зильберборт), отличный спортсмен, работавший в этом журнале с 1960 по 1969 год. Вы не представляете, как мы ждали очередного номера этого журнала. В нем рассказывалось об открывающихся секциях атлетической гимнастики по стране, и я впервые узнал о таких людях, как Евгений Колтун, Владимир Дурненко, Иннар Мардо, которые основывали группы и клубы, где тренировались сами и тренировали других. В нем печатались комплексы упражнений, которые проверял на себе Геннадий Балдин, с фотографиями и разъяснениями.

         Каждый комплекс упражнений, печатавшийся в журнале, тут же приковывал наше пристальное внимание. Оборудования – ноль, но это не вызывало у нас никаких эмоций.  Жим стоя – нет проблем: два человека подают штангу на грудь, затем со швунгом-толчком на плечи, страхуют, тут же меняются местами и, таким образом, в одном этом упражнении участвовали трое. То же было и с жимом; лавки нет, вместо нее – три табуретки, накрытые шинелью. Один жмет, два подают и страхуют. Нет нужного веса гантелей – тоже не суперзадача: указательный, средний и безымянный пальцы в отверстия  в диске, и пошли делать разводки стоя или лежа… В совокупности с перекладиной и гантелями это давало нам такой набор инвентаря, о котором можно было только мечтать. В общем, к лету 1964 года я набрал пару килограммов мышц, и в целом выровнялся по физическому развитию со сверстниками. Мне не было стыдно за свое физическое состояние, и мне удалось это доказать себе и другим.      

            Первые летние учения в Молдавии – с имитацией практического пуска с выполнением временного норматива на подготовку ракеты. И вот здесь поразительным образом сказался мой опыт забивания костылей. Дело в том, что для подготовки ракеты к пуску ее закатывали в специальную громадную палатку, которую монтировали на сборных штырях и тросовых растяжках. Растяжки эти крепятся к забиваемым в землю кольям и… вы, наверное, догадываетесь, что происходило. Я быстренько ставил свою радиостанцию в позицию, и пока экипаж радистов готовил связь, тут же стремглав несся к палатке и отбирал молот у первого же попавшегося мне бойца. Всем оставалось только держать металлические колья в нужном месте.  Я, благодаря своему навыку в забивании костылей, на кол тратил максимум три удара. Первый же такой ускоренный монтаж палатки позволил нашему подразделению сэкономить несколько минут (там, насколько я помню, всего нужно было забить около 24 кольев), и мы вдруг резко сократили время подготовки к пуску, получив отличную оценку командования. Старослужащие с изумлением и некоторой оторопью наблюдали за моей отточенной техникой работы молотом, которая вовсе не вязалась с продолжавшим иметь место весом чуть выше «бараньего». 

            Надо сказать, что в нашей части вообще спорт был в очень большом почете. Почти в каждом подразделении была штанга, гири, не говоря уже о том, что наша казарма окнами и входом выходила на отличный полноценный стадион со спортивным городком. Практически все свободное время, а это пара часов перед ужином, мы тратили на физическую подготовку. Штанга вытаскивалась на воздух, и мы тренировались до одури, набивая себе «шишки» практического опыта и зарабатывая хроническую перетренированность, о существовании и вероятности которой тогда просто никто не подозревал. Теоретически мы были крайне ограниченными – да и откуда нам было взять эту теорию? Единственным источником ценной информации продолжал оставаться журнал «Спортивная жизнь России».

             Диетические программы были тоже достаточно просты: все, кто тренировался вместе со мной, мечтали попасть в наряд на кухню и как можно чаще быть поближе к ней. То же касалось и караула, куда несли еды побольше. Все излишки, недобираемые из кастрюль и бачков теми, кто не тренировался вместе с нами, поедалось нами с громадным аппетитом. От нашего подразделения откармливаемым тылом воинской части животным в коровнике и свинарнике почти ничего не доставалось.

            В итоге систематических тренировок и настойчивых попыток наесться к июню 1966 года, когда я уехал из части для поступления в ВУЗ в Москве, я повысил вес до 74 кг. Был способен приседать со штангой весом 100 кг на разы, и жать лежа около 80 кг в подходах по 6-8 повторений, подтягиваться грудью к перекладине около 15 раз, поднимать ноги к перекладине из виса 25-30 раз, отжиматься на брусьях около 30 раз. Становую тягу мы не делали; мы просто о ней не знали – вместо этого выполняли подъем на грудь и толчок на разы. Здесь, как помню, у меня был результат 60 кг в повторениях. Это уже был реальный культуризм, замешанный на тяжелой атлетике и всем том, что было присуще армейской физической подготовке. Позднее, через два десятка лет, я написал для общества «Знание» небольшую книгу, «Сегодня атлет, завтра – воин», в которой изложил все то, что могло бы облегчить такому «чайнику», каким был тогда я, врастание в армейскую суровую действительность. 

            И вот здесь мне хотелось бы остановиться на том, что я называю «польским феноменом» в развитии отечественного культуризма.

            Но об этом – в очередной раз.

Комментарии:

Как ни странно, методика

Аватар пользователя admin

Как ни странно, методика физической подготовки в армии за редким исключением продолжает оставаться на доисторическом уровне. В мое время это было так, сомневаюсь, что что-то поменялось. Не говоря, конечно, про питание - солдат первые полгода все время остается голодным

физподготовка в армии

Аватар пользователя уфимец

физподготовка в армии опирается на то что солдат должен иметь выносливые ноги и уметь волочить груз.А для этого большая масса тела даже не желательна.Всё остальное развитие воспринимается как негативное.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
Copyright 2000-2017 Ironman.ru Все права защищены.